— Ну, если вы так любите точность, то двадцать четыре.

— Я во всем требую точности. Вы хотели увидеться со мной, чтобы поговорить о дяде.

— Да!

— Как его зовут?

— Питер Б. Кент.

— Сколько ему лет?

— Пятьдесят шесть.

— Вы живете с ним в одном доме?

— Да.

— Ваши родители умерли?

— Да. Он брат моей матери.

— И давно вы живете вместе с ним?

— Около трех лет.

— И вы беспокоитесь о дяде?

— Из-за его лунатизма — да.

Мейсон вынул сигарету из ящичка на столе, постучал ею о ноготь большого пальца и поднял глаза на Эдну Хаммер.

— Не хотите ли? — предложил он и, когда она отрицательно качнула головой, чиркнул спичкой снизу о крышку стола, после чего попросил: — Расскажите поподробней о своем дяде?

— Но я не знаю, с чего начать.

— Начните с самого начала. Когда он впервые начал разгуливать во сне?

— Год тому назад.

— Где?

— В Чикаго.

— А что произошло?

Она заерзала на стуле и ответила:

— Вы не даете мне собраться с мыслями. Я предпочитаю рассказывать так, как сочту нужным.

— Валяйте.

Она глубоко вздохнула и начала:

— Дядя Питер щедр, но эксцентричен.

— Продолжайте, — заметил Мейсон, — мне это ни о чем не говорит.

— Я хотела бы рассказать вам о его жене.

— Он женат?

— Да, на ведьме.

— Она живет с ним?

— Нет, оформляет развод. Только сейчас, похоже, передумала.

— Что вы имеете в виду?

— Она живет в Санта-Барбаре. За разводом обращалась после первого случая лунатизма. Заявила, что дядя Питер хотел убить ее. Сейчас старается отменить дело о разводе.

— Каким образом?

— Я не знаю — она такая хитрая. Охотится за алиментами, как собака за дичью.

— Похоже, вы ее не любите.

— Ненавижу. Ненавижу даже землю, по которой ступает ее нога.